(00:00:05) Иван Иваницкий: Привет, друзья, с вами подкаст «Базовый Блок». Меня зовут Иван Иваницкий. Сегодня со мной в студии соведущий Александр Селезнев. Привет, Саша.

(00:00:17) Александр Селезнев: Привет, Ваня.

(00:00:18) Иван Иваницкий: И наш сегодняшний гость — Георгий Соколов из Wirex. Привет, Георгий, спасибо, что пришел к нам.

(00:00:24) Георгий Соколов: Привет, ребята, спасибо, что позвали.

(00:00:26) Иван Иваницкий: Это выпуск номер 202. Прежде чем мы перейдем к разговору, хочу поблагодарить наших патронов на Patreon и Boosty. Спасибо, вы очень помогаете нам делать контент лучше и интереснее. И помимо этого я бы также поблагодарил наших спонсоров.

(00:00:38) Иван Иваницкий: А именно GOSH, кор-разработчик блокчейна Acki Nacki, основанного на новом протоколе, достигающем консенсуса за две итерации — самым быстрым из теоретически возможных. GOSH готовится к запуску Mainnet в ближайшие месяцы. В коммьюнити более 4 миллионов участников. Заключены партнерства с Oracle и Amper Computing. Основные направления развития: мобильный гейминг, biodiversity-активы, мемкоины и DePIN.

(00:01:29) Иван Иваницкий: Также наш спонсор Fluence — облачная платформа на базе децентрализованной инфраструктуры, которая представляет более дешевую и отказоустойчивую альтернативу традиционным облачным решениям, таким как AWS, Digital Ocean и Hetzner. С помощью Fluence вы получаете доступ к глобальной сети независимых провайдеров, можете быстро запускать виртуальные серверы и разворачивать рабочие нагрузки по всему миру, при этом значительно снижаете расходы и не зависите от одного провайдера.

(00:01:35) Иван Иваницкий: И также наш спонсор Zerion. Zerion API — мощный инструмент для Web3-разработчиков. С его помощью можно в реальном времени получать данные о кошельках, токенах, DeFi-позициях и NFT на более чем 24 блокчейнах, включая Ethereum, Solana и другие. API предоставляет детальные человекочитаемые транзакции, multichain, uptime 99,9%, масштабируемость свыше 1000 запросов в секунду. API Zerion используют такие компании, как Uniswap, OpenSea, WalletConnect, Rainbow Wallet и другие.

(00:02:06) Иван Иваницкий: Wirex, наверное, давно уже на наших радарах. Я не помню, в каком году первый раз увидел и захотел себе карту, но это было давно, поэтому круто, что наконец есть возможность поговорить о Wirex с Георгием. Начнем с традиционного вопроса.

(00:02:29) Иван Иваницкий: Георгий, если расскажешь в двух словах, как ты пришел к Wirex и к крипте в целом, будет классно. Если я правильно понимаю, начинал ты свой путь в авиации?

(00:02:42) Георгий Соколов: До авиации были и более мелкие приключения. Но в целом, да: до Wirex, до крипты, до FinTech основная карьера была в авиации. Путь такой, мягко говоря, не прямой.

(00:02:53) Георгий Соколов: Авиация была тяжелый транспорт, а здесь консюмерский ритейл — почти противоположные концы спектра. Единственный общий термин между двумя индустриями — AirDrop. Мой последний проект в авиации: в отрасли говорят «крайний», я за столько лет от этого слова отвык и уже, как нормальные люди, говорю «последний». Перед тем как поменялась эта история, я запретил перевозки в Антарктиду. Мы летали на тяжелом транспортном самолете и садились на ледяную, подготовленную взлетно-посадочную полосу, хотя этот самолет до того туда не садился — он был только для асфальта и бетона.

(00:03:40) Георгий Соколов: В суперудаленные регионы, где не было даже ледяной полосы, нам приходилось просто снижаться. Мы брали специальную команду летчиков-испытателей и десантников-испытателей, снижались до какой-то высоты порядка 800 метров, открывали рампу — и это был физически реальный AirDrop: сбрасывали груз с парашютами. Там никто не мог особо пожаловаться, справедливый это AirDrop или нет, потому что you've got your supplies now, you're gonna make it through the winter. Кроме этого особо ничего общего нет, кроме базовых жизненных и бизнес-навыков. Путь не прямой. А началось все с Wirex: с Дмитрием, одним из фаундеров, мы учились вместе в бизнес-школе в Лондоне. Там все устроено иначе, чем в обычном университете: очень много групповых работ. Мы делали групповые проекты, вместе делали выпускной дипломный проект по бизнес-идее, которую он в итоге запустил. Мне на тот момент она показалась недостаточно интересной. Он запустил, успешно все развивалось, а год спустя после окончания бизнес-школы мы разговаривались на тему Bitcoin. Для меня это была абсолютная новинка, середина 2014 года. Я на две недели занырнул в изучение, ночами читал, понял, что все очень интересно и круто звучит, хотя большую часть не понимал. Так зародилась идея, и через две недели я сказал: да, интересно, я в теме, давайте пробовать что-то делать.

(00:05:17) Иван Иваницкий: А вы сразу начали с Wirex, с идеи карты, или с чего-то другого?

(00:05:21) Георгий Соколов: Идея с картой была с самого начала. На тот момент Bitcoin уже чего-то стоил, уже появлялись холдеры — это было задолго после истории с Bitcoin-пиццей. Но потратить Bitcoin в реальном мире было практически нереально, за редким исключением небольшого числа первых Bitcoin-банкоматов и очень маленького числа продавцов, готовых принимать Bitcoin напрямую. Если посмотреть банальное определение денег в экономических терминах, одно из трех основных свойств денег — быть средством обмена. Если их нельзя поменять на товар, нельзя купить что-то, сервис, услугу, товар и так далее, это не деньги, потому что одна из основных функций отсутствует. Как мы видели на тот момент, два пути. Можно пойти и попробовать убедить каждого мерчанта, каждого продавца продавать кофе, пиво, еду, машины за Bitcoin — good luck with that even today. Либо дать пользователю, у которого есть Bitcoin, знакомый инструмент, с помощью которого он сможет потратить его там, где Bitcoin особо не принимают. Как мы сейчас смотрим, 10 лет спустя, до сих пор особо не принимают. Карта — такой инструмент: у каждого человека в кармане, каждый знает. Вопрос — как это сделать. Мы как раз этим и озадачились. Основная идея: привязать Bitcoin-кошелек к карте, чтобы иметь возможность тратить баланс этого кошелька в реальном мире на реальные услуги и товары.

(00:07:02) Иван Иваницкий: А получается, в каком году у вас была первая транзакция по карте?

(00:07:06) Георгий Соколов: Это было в самом начале, январь или февраль, наверное, 2015 года. Это была Bitcoin-карта, еще не crypto-карта: ни Ethereum, ни Solana, ни Tron ничего еще не было, был только Bitcoin и еще что-то в зачаточном состоянии. Мы помним первую карточную транзакцию, кроме наших тестовых. Изначально ни маркетинговых бюджетов, ни чего-то еще не было — мы просто шли на Bitcoin Talk и спорили с дегенами. Им говорили: ребят, хоть попробуйте, а потом уже обвиняйте. Когда первые начали пробовать и пошли транзакции, первые хейтеры начали превращаться в первых саппортеров. Самая первая транзакция: чувак купил за пару долларов симулятор виртуального козла. Я не знаю, что это и зачем, но потом смотрели — это было что-то популярное. Ты ходишь с телефоном, а там виртуальный козел куда-то идет, видит мир как в шутере, с такой перспективой. Это была первая покупка, по крайней мере публичная, которую мы узнали от живого клиента. После этого народ начал заказывать карты — уже не только хейтеры, но и люди, которые поддерживали. Интересный был transition от безусловного хейтерства к тому, что люди с других хейтеров уже немного урезонивали: попробуйте, мы тоже не любили, но попробовали. Так интересный был процесс вначале.

(00:08:41) Иван Иваницкий: А на каком основании они хейтили — просто потому что крипта…

(00:08:44) Георгий Соколов: Разве в интернете людям нужны основания, чтобы хейтить? По-моему, никто не ищет оснований — это по умолчанию подход. Тем более наша индустрия и сейчас отличается большим количеством проектов и персонажей, за что хейтить. Тут сложно обвинять людей в том, что изначальный подход к любой новинке достаточно скептичный.

(00:09:09) Иван Иваницкий: Можешь рассказать, пожалуйста, что под капотом, как сейчас работает эта карта, и в том числе сравнить с тем, как она работала в самом начале — какой путь был пройден?

(00:09:19) Георгий Соколов: Путь достаточно долгий и тернистый. В самом начале мы не выпускали карты сами. Более того, найти партнера-посредника, который был бы готов выпускать для нас, имея уже взаимоотношения с Visa или MasterCard, было крайне трудно. Мы практически сдались на этом пути, потому что никто не был готов: при только упоминании Bitcoin или криптовалют все сразу закатывали глаза и закрывали двери. Основное отличие в том, что сейчас мы выпускаем сами. Сейчас много криптокомпаний делают карты, но по-прежнему тех, кто делает это реально сами для себя, у кого на обратной стороне карты написано, что это мы эмитент, и кто имеет прямые взаимоотношения с Visa и MasterCard, собственные лицензии, не так много — по пальцам одной, максимум двух рук. Это называется principal membership, то есть принципальное членство и в Visa, и в MasterCard. Мы, насколько я знаю, до сих пор одни. Это основное отличие: теперь мы выпускаем карты сами, не полагаясь на одного, двух, трех посредников. Еще что отличается сейчас от того времени: у нас собственные лицензии e-money в UK, помимо других лицензий, которые мы в других юрисдикциях или в процессе, или уже получили, или на рассмотрении, или где-то еще пока работает какой-то exemption. Второе отличие, но оно по-прежнему есть и в изначальном сетапе — кастодиальный. Исторически это всегда было только кастодиально. Чтобы дать пользователю возможность моментально потратить деньги с картой — никто же не будет ждать 12 минут, пока Bitcoin-транзакция подтвердится — мы должны сначала получить эти деньги от клиента. У клиента есть свой Bitcoin-адрес, но это кошелек в рамках нашей системы. По сути, также как клиент относит свои драгоценные доллары, евро, рубли в банк, он также отдает свои Bitcoins, заносит в кошелек: у нас в кастодиальном кошельке они хранятся, мы знаем, что средства клиента есть, и даем ему моментальную транзакцию. А уже потом вся химия под капотом: Bitcoin на бирже обменивается на фиат, мы сетлимся с процессором, с Visa, с MasterCard, через банк и так далее. На начальном этапе весь этот цикл занимал, наверное, неделю из-за того, насколько медленно ходят банковские переводы, и ни одно звено в цепочке не торопилось. Потом нас больно заставило ускорить процесс до дня. Банально: операционный капитал, чтобы обеспечить весь этот буфер для моментальной клиентской транзакции — у нас должны везде на всех счетах лежать достаточные балансы, чтобы это моментально покрыть, а уже потом в конце дня сетлить, потом выходные, праздники и так далее. Нас нужда вынудила ускорять эти процессы. Также нужда вынудила начать поднимать внешние инвестиции, потому что свое уже все потратили, ничего не осталось, и сервис на раннем этапе приходилось периодически останавливать, потому что банально у нас кончались деньги на операционном счету.

(00:12:20) Александр Селезнев: То есть вы, получается, привлекали инвестиции не столько, не только для того, чтобы условно расти — маркетинг, нанимать людей, — но и тупо для оборотки?

(00:12:30) Георгий Соколов: Тупо для оборотки, в том числе. На начальном этапе это было в первую очередь. Рост шел быстрее, чем к нам зарплаты капали, условные, потому что в начале это еще был хобби-продукт для всех. Дмитрий у нас был первый, кто ушел в full-time, Павел — второй. Я, поскольку day job была самая, наверное, интересная, был сложнее всего уйти. Я только в 2018 году перешел в Wirex в full-time, а до этого это было либо part-time, либо какое-то время вообще немного в стороне от процессов, потому что сложно было совмещать. А потом уже и людей, и маркетинг, и так далее. Маркетинг, на самом деле, у нас до сих пор по большей части органический — на этом, я думаю, мы еще остановимся. Но в целом, да: операционка и разработка. С первого дня у нас все было заточено на продукт, а не на то, чтобы привлечь денег, а потом подумать, что с ними сделать, или даже не думать, как многие проекты в этой индустрии и даже в нашей нише. Немало было игроков, которые просто собрали ICO и разошлись по домам.

(00:13:35) Александр Селезнев: Слушай, а ты упомянул, что у вас есть прямые отношения с Visa и MasterCard. Раньше об этом можно было только мечтать — вы же крипта, ужас. Сейчас, я так понимаю, об этом можно уже не мечтать, но все равно это сложно. Ты говоришь, только у вас такие прямые отношения. А как другие работают? Это то, что называется bin sponsorship или как-то?

(00:13:57) Георгий Соколов: Bin sponsorship — это чуть другое. Не только у нас есть компании — принципальных членов Visa я, наверное, на скидку трех-четырех вспомню, MasterCard — может, одного-двоих, и наверняка еще не всех знаем. Тогда было абсолютно нереально. Сейчас по-прежнему непросто. Казалось, должно было стать сильно проще, когда FTX с Visa, по-моему, объявили, что FTX запускает карту, и вот adoption пришел — миллионы пользователей, effective altruism и все такое, и вот точно полетит этот рынок. Но потом все помнят, что случилось, и после этого Visa с MasterCard в очередной раз отморозились и какое-то время не выдавали вообще никаких новых принципальных лицензий. Сейчас потихоньку возобновляется этот процесс. Сейчас у них, и у Visa, и у MasterCard, не просто есть head of crypto, а есть целые подразделения, целые стратегии, потому что они понимают: даже если эта технология не заменит совсем банки Visa и MasterCard, даже если она отъест хотя бы небольшой кусочек tire-fire индустрии, они хотят присутствовать в этом кусочке. Терять уже достаточно большой и продолжающий расти рынок они, естественно, не хотят.

(00:15:16) Александр Селезнев: Очень интересно. Слушай, ты упомянул — или я просто в своих вопросах заранее вычитал, не знаю, — что есть такой продукт у вас, как self-custodial Visa Card. Как это вообще такое существует? Можешь что-нибудь пояснить?

(00:15:27) Георгий Соколов: Это в продолжение ответа на твой предыдущий вопрос, что поменялось. По-прежнему осталось кастодиальное основное приложение, где миллионы зарегистрированных пользователей, где мы миллион или полтора карт выпустили за все время — это всегда было кастодиально. За последние несколько лет блокчейн-технологии, помимо adoption, помимо более широкого понимания у людей, что происходит и как пользоваться некастодиальным кошельком, не стояли на месте. Стали появляться быстрые L1 и L2 сети, и сейчас в некоторых сетях скорость подтверждения транзакции становится, если не такой же, то по крайней мере сопоставимой с окном подтверждения транзакций для Visa и MasterCard. Соответственно, сейчас это наконец стало возможным. Если условно делить на поколения: первая наша карта была кастодиальной, но нужно было завести средства, потом нажать «Пополнить карту» — это первое поколение. Мы, по крайней мере, не знаю, имеем мы право претендовать на официальную классификацию поколения криптокарты, но хочется верить, что имеем, поскольку мы у истоков стояли. Второе поколение — тоже полностью кастодиальный сетап, но появилась возможность сразу привязать кошелек к карте и не нажимать «Пополнить», а чтобы сразу напрямую списывалось stablecoin, Bitcoin или что угодно, но по-прежнему из кастодиального кошелька, без промежуточного шага «Пополнить», «Поменять на фиат» — все происходит в бэкграунде. Потом появилась 2.5, поколение «два с половиной» карт: ее стало можно привязать к некастодиальному кошельку, но по-прежнему карту надо «Пополнить». Кошелек некастодиальный, основной баланс контролирует пользователь, эмитент карты притронуться не может, но чтобы потратить, нужно поменять некастодиальный баланс на фиат, и он уже на карте. Таких карт немало: Wirex предоставляет карту, есть некастодиальный кошелек у 1inch, по-моему, подобный сетап, у Mercurio, по-моему, тоже — кошелек некастодиальный, но надо нажать «Пополнить» карту, и средства из некастодиального кошелька конвертируются в фиат и пополняют баланс карты. А то, про что мы сейчас говорим — некастодиальные карты. Gnosis Pay были пионерами, наверное один из немногих, если не первый раз, когда мы решили: окей, пусть кто-то другой по пионерит, а то всегда быть пионерами — долго, больно и дорого. Они большие молодцы: нашли способ скрестить более быстрый блокчейн с Web2-инфраструктурой, чтобы не просто пополнялась карта, когда пользователь нажимает «Пополнить карту», а когда тапаешь или проводишь картой, и в этот момент происходит on-chain-транзакция, и stablecoins из кошелька списываются — непосредственно в этот момент происходит оплата. Эмитент карты в случае Gnosis Pay — их провайдер карты, они тоже не напрямую с Visa работают. В нашем случае это мы напрямую: мы не берем кастоди, средства клиента не получаем на свои счета, мы их сразу передаем, по сути, в систему Visa, и мерчант получает свою локальную валюту, в которой он принимает платежи. А мы потом с Visa сетлимся, и даже settlement с Visa у нас будет делаться, или уже делается, в stablecoin USDC. Мы один из, по-моему, десяти пилотных проектов, где settlement с Visa происходит в stablecoins. Такое будущее приближается на глазах.

(00:19:09) Александр Селезнев: Скоро уже Visa исчезнет вообще из этого процесса?

(00:19:13) Георгий Соколов: Видишь, видимо, они не очень хотят — нет у них таких планов исчезать, потому что они достаточно глубоко в это погружаются. Если бы они по-прежнему занимали такую же позицию, как 10 лет назад, когда даже на порог тебя не пустят, то, возможно, сейчас бы они уже какую-то небольшую часть рынка стали терять. Но они вовремя влюбились в это. Сейчас этот рынок становится уже… это пока, естественно, не все платежи, но если посмотреть на объемы транзакций в stablecoins, то по отчетам Visa они уже начинают превышать объемы Visa и MasterCard. Большинство — конечно, какие-то переводы, спекуляции и так далее, это не реальные платежи в реальном мире, но тем не менее тренд достаточно быстроразвивающийся.

(00:19:55) Александр Селезнев: Слушай, я хотел бы еще уточнить: правильно ли я понимаю, что вот эта конструкция — некастодиальный кошелек, с которого автоматически списываются деньги при проводке карты по POS-терминалу — похожа на бесконечный approve в DeFi, то есть в каком-то смысле…

(00:20:14) Георгий Соколов: Там дается approve. У клиента создается смарт-контрактный кошелек — я сейчас могу, наверное, каких-то глупостей наговорить, потому что не очень силен в технической части, но в общих чертах создается смарт-контрактный кошелек, и клиент разово дает смарт-контракту разрешение потратить условно: именно эта транзакция в сети Visa может триггернуть списание средств из кошелька. Он проставляет лимит — сколько-то в день, сколько-то в месяц, сколько-то за транзакцию, в любой момент может поменять, в любой момент может отозвать. В чем разница: если раньше клиент должен был прийти в банк и сказать «вот мои деньги, возьмите, пожалуйста, только дайте мне возможность их тратить», чтобы я мог на Amazon что-то купить, потому что кэш на Amazon не примут, то сейчас клиент говорит: «Вот мой кошелек. Если вы дадите сервис, который будет меня радовать и приносить удобство и положительные эмоции, то вот мое разрешение — даю вам возможность списывать». Мы эту концепцию банкинга переворачиваем немного с ног на голову. Получается True Web3 Banking: сам держишь свои средства, не должен их никому отдать, и при этом не лишен возможности тратить их в реальном мире, а не просто сидеть в своем DeFi-мире и радоваться self-custody, но ничего с этим сделать нельзя, кроме как занести в какой-то протокол. Еще момент для пользователей: вроде как нет причин нам самим себе клиентам не доверять — мы 10 лет на рынке, лицензии со всех сторон. Но тем не менее, если всей философии self-custody следовать, be your own bank, то имеешь возможность тратить эти средства в реальном мире. Причем не только через карту: у нас можно также пополнить банковский счет, IBAN, из некастодиального кошелька. А если вдруг мы как фиатный финансовый регулируемый институт вынуждены по каким-то причинам заморозить карту или заблокировать до выяснения обстоятельств, до предоставления документов, мы можем заморозить карту, но не можем заморозить средства, потому что средства в кошельке, клиент контролирует ключи. Это недавно еще казалось утопией, сейчас становится почти реальностью.

(00:22:30) Александр Селезнев: Вот это очень круто. У нас на самом деле был целый блок подготовлен про все эти скользкие KYC, AML вопросы, потому что я думаю, можно даже сейчас резко перейти к нему, чтобы точно успеть покрыть. Мы с Ваней, Сергей Тихомиров — еще один наш соведущий, вообще наша публика, кто нас слушает — у нас технический подкаст. Мы изначально из такой, наверное, более… если взять continuum, слева самые максималисты, справа average joe, то мы, наверное, ближе к максималистам. И, конечно, вопросы KYC, AML нас по-человечески очень сильно волнуют, и очень интересно это обсудить. Давай, может быть, я сейчас попробую сформулировать запрос. Вы же регулируемые институты, то есть вы получали какую-то лицензию?

(00:23:18) Георгий Соколов: Да, ее не просто получаешь — ее еще и постоянно надо поддерживать и обосновывать, почему ты должен и можешь ее сохранять. Это не то, как часто от людей звучит вопрос: «А это же сложно, а сколько стоит лицензию получить в UK?» Чуваки, да, это стоит чего-то, но не то, что ты несешь чемодан с деньгами регулятору. Есть формальные application fee, но они, как правило, невысокие. Основные косты — те ресурсы, которые надо потратить на то, чтобы доказать соответствие этим требованиям, и потом продолжать в моменте доказывать каждый раз. И когда вместо очередной новой крутой фичи для пользователей мы вынуждены прикручивать очередную фичу, которую требует регулятор, которая пользователю в лучшем случае не ухудшит жизнь, а может быть даже и ухудшит, но точно не улучшит, скорее всего — это цена, которую приходится платить за то, что ты можешь выпускать карты сам и называться регулируемым финансовым институтом. Цена доверия и всех этих разрешений.

(00:24:16) Иван Иваницкий: А можешь привести пример таких фич?

(00:24:18) Георгий Соколов: Моя любимая за последнее время — это travel rule: применение правил прошлого века к технологии настоящего. Я уже точно не помню, то ли это было чуть до 11 сентября, то ли чуть после, когда все финансовые институты, банки и регуляторы обязали с любым переводом передавать определённую информацию об отправителе и получателе — адрес и так далее. Это делалось потому, что банковский перевод абсолютно непрозрачен, и он до сих пор абсолютно непрозрачен. Любимый способ у любых мошенников отъёма денег у населения — банковский перевод, потому что он невозвратный, и его практически нереально отследить. С криптой не так. Люди на правильном конце технического спектра, который Александр сейчас описывал, понимают, что любую транзакцию можно отследить, а если сегодня нельзя — то через пять лет можно будет, когда появятся нужные инструменты или накопится история, потому что она навсегда записана и никуда не денется. Огромная часть финансовых преступлений раскрывается только потому, что преступники — по знанию или по незнанию — использовали криптовалюты: любую транзакцию в итоге можно, если заморочиться, отследить. Поэтому обязывать финансовые институты вместе с блокчейн-транзакцией ещё передавать данные, что это Александр или Иван отправил Георгию, и что и зачем, с личной позиции — как минимум глупо. С позиции компании, да, это требования MiCA, мы вынуждены соблюдать, и клиенты уже жалуются; я бы и сам жаловался — неприкольно. Должен быть здравый баланс между комплайенсом и удобством, и в этом случае, мне кажется, баланс не очень соблюдён. Видимо, изначально не очень понимающие люди решили: есть правило — давайте тупо применим к новой технологии. Не стоило, потому что можно и без этого отследить. Все транзакции у нас и у других — Chainalysis, Elliptic и так далее. Если это с какого-то грязного пула или деньги из хака, это всё будет видно. Зачем-то накручиваются избыточные проверки, которые ухудшают пользовательский опыт — не очень понятно, но приходится соблюдать. Из таких фич, которые точно не улучшают жизнь пользователей — есть провайдеры в индустрии, имен не буду называть, но один товарищ на каждой конференции пытается прочитать пятнадцатиминутную лекцию, почему это хорошо для пользователя. Я стою и думаю: ты гад, нам это жизнь ухудшает, пользователям жизнь ухудшает. Не представляю, как это реально может что-то сильно улучшить. Если ты террорист-бандит, найдёшь способ отправить средства, не заявив всё это. А когда обычный пользователь на сто долларов пополняет баланс в Wirex своего некастодиального кошелька или с какой-то биржей, должен ответить на пятнадцать вопросов — это неприятно и, наверное, избыточно.

(00:27:35) Александр Селезнев: Вообще, были у вас моменты, когда регулятор заставлял что-то капитально поменять?

(00:27:43) Георгий Соколов: Да, бывало. Изначально это не часто происходит, потому что ты стараешься не просто соответствовать требованиям, а даже предусматривать их.

(00:27:55) Александр Селезнев: Самоцензура.

(00:27:58) Георгий Соколов: И не запускать новую историю, если она заведомо чему-то не соответствует. Но у нас был период, когда пришлось в добровольном порядке отказаться от онбординга новых клиентов в UK, пока не поправим пару мелких процедур — реально были мелочи. В чём прелесть общения с регуляторами: отношения слегка абьюзивные в одну сторону. Они приходят и говорят — здесь надо поправить. Ты говоришь: окей, поправим. Они: нам сегодня четверг вечер, пожалуйста, до пятницы вечера дайте детальный ответ. Ты: ребят, вы что, это много, давайте хотя бы до среды на следующей неделе. Они: ну окей. Отвечаешь до среды на следующей неделе — они: окей, получили. И мы три месяца ждём ответа, а ограничение, которое они наложили, всё это время продолжает действовать. Мы ничего не можем делать, сидим и ждём, периодически палочкой тыкаем, чтобы ответили. Хорошо иметь близкие отношения с регуляторами — лучше, чем не иметь, но они не всегда справедливые в одну сторону.

(00:29:04) Александр Селезнев: Прикольно. Интересно поговорить в плане AML. Мне кажется, одна из главных проблем AML — не только лень каждый раз заполнять все анкеты, но и непредсказуемость того, что вообще с твоим счётом происходит, особенно в мире крипты. Лично я когда-то, давно, закинул эфирку в Tornado Cash просто чтобы поддержать анонимность на блокчейне. Пока на них не наложили санкции, мои кошельки помечались красным, high-risk и так далее. В куче других случаев кто-то запачкивал свой кошелёк, и гипотетически, если бы у него был открыт счёт где-нибудь, он мог рисковать блокировкой или другими проблемами. Эта непредсказуемость, особенно в крипте, нервирует и многих отпугивает от сервисов, которые вынуждены или с радостью соответствуют комплайенсу. Как вообще убрать эту непредсказуемость — философский вопрос или технический, который можно как-то решать?

(00:30:27) Георгий Соколов: Точно не технический — где-то между философским и политическим. Ни одной платформе в здравом уме не придёт в голову самой накладывать ограничения, чтобы ухудшать пользовательский опыт или конверсию. Когда мы смотрим на нашу conversion funnel, у неё очень тупой угол у нижнего треугольника, потому что на каждом шаге люди отваливаются. Никто не хочет подтверждать банальный номер телефона, email, а когда доходит до селфи, ID, proof of address — на каждом шаге отваливаются. Стоимость привлечения клиента из-за этого сильно растёт: на входе в воронку тысячи человек, на выходе дай бог триста. Приходится это делать. Как непредсказуемость и будет ли это меняться — не знаю, позитивных прогнозов нет, если только блокчейн-KYC, on-chain ID и прочие технологии не дадут фундаментальный прорыв. Есть много проектов, которые стремятся обеспечить ID on-chain, чтобы было сложно подделать, хранилось в одном месте, всегда можно было верифицировать без влезания в детали. Если что-то из этого полетит и будет принято на уровне государства и регуляторов, хочется верить, что ситуация улучшится. Пока система достаточно непрозрачна, в том числе для нас. Основная жалоба: мне заблокировали счёт, не объясняют причины. Мы бы объясняли — вопрос в том, что финансовый институт не имеет права объяснять причины, за редким исключением. В большинстве случаев при блокировке нам как финансовому институту не видно: ты просто в экспериментальном порядке ради науки и децентрализации закинул полэфира на Tornado Cash, или ты северокорейский хакер, который хочет через нашу систему отмыть деньги и отправить Ким Чен Ыну на личный кошелёк, чтобы он ядерную бомбу запустил. Если вылезает красный флаг, нужно выяснить детали, задать вопросы. В серьёзных случаях финансовый институт должен отправить SAR — suspicious activity report — регулятору, и уже не компания, а регулятор проводит расследование. Только по результатам он пишет: можно разблокировать счёт, вроде всё нормально, нам показалось. Чаще всего и правда показалось — тогда занимает ещё дольше, потому что это не наш внутренний процесс, когда мы выполнили процедуры и можем сказать регулятору: мы всё проверили, с легальной точки зрения сделали всё, что должны. На протяжении всего этого времени институт не имеет права не только раскрывать причины клиенту, но даже прямо или косвенно говорить, что подозрение в том-то. На языке регуляторов это tipping-off: если ты заводил деньги на Tornado Cash для преступной деятельности, сказав тебе, что мы думаем, что у тебя что-то не так, мы косвенно даём возможность замести следы. Это, по-моему, уголовно преследуется в отношении Chief Compliance Officer и CEO. Так оно и с банками, и с финансовыми институтами. В таком мире мы живём. Я как пользователь это понимаю: заблокировали счёт, не говорят почему — бред, расскажите хотя бы почему. А финансовый институт в большинстве случаев легально этого сделать не может, кроме мелочей.

(00:34:50) Александр Селезнев: Мне интересно: если бы я делал финансовый институт, в этих ситуациях, с учётом всего, что ты сказал, я бы организовал так, чтобы сотрудник саппорта не имел доступа даже к причинам, по которым человек забанен — чтобы случайно не сделал tipping-off.

(00:35:09) Георгий Соколов: Зачастую сотрудник саппорта, который непосредственно общается с клиентом, и не знает — есть line of defense. Те сотрудники на стыке саппорта и compliance, возможно, будут знать. Часто бывает: мне кто-то на конференции жалуется — заблокировали счёт, могу попросить разобраться, у меня есть условный вес в компании. Но если там действительно что-то не ординарное, скорее всего не скажут, в чём проблема. Скажут: вот так вот, может ускорит процесс, кого-то пнут, формальное расследование проведётся быстрее — убедятся, что всё нормально или наоборот. Но и мне, скорее всего, не скажут. Compliance в рамках регулируемой финансовой компании схож с тем, когда я работал в авиации: CEO не может сказать командиру судна «лети», если командир считает, что небезопасно — он не полетит и имеет на это полное право. Здесь примерно то же: CEO не может сказать Chief Compliance Officer или рядовому сотруднику compliance «этот аккаунт разблокируй». Compliance — black box внутри компании со своими процедурами, он должен им соответствовать, постоянно обосновывает их перед регулятором. Это функция в себе, финальное решение принимает compliance, а не CEO.

(00:36:38) Иван Иваницкий: А чтобы избежать tipping-off, но при этом дать совет слушателям: есть ли статистика, какие легальные действия чаще приводят к ложным срабатываниям — блокировкам, которые потом расследуют и отменяют как ошибочные?

(00:36:53) Георгий Соколов: По крайней мере у меня нет прям такого списка «не делай то». Понятны базовые вещи: не используй миксеры, не получай деньги от северокорейских хакеров и из этой серии. Есть понятие risk-based approach: регуляторы не совсем злые, там сидят думающие и зачастую компетентные люди. Применять одинаковый подход к заведомому преступнику и к обычному человеку не имеет смысла. У каждого клиента в любом финансовом институте — зависит от risk appetite, юрисдикции — есть risk profile. Если я, например, британец в третьем поколении, открываю аккаунт, в опроснике пишу, что живу в Англии, зарплата сто тысяч фунтов в год, планирую три-пять тысяч через сервис тратить каждый месяц, и приход-расход средств идёт примерно в рамках этого паттерна, плюс-минус в тех же географиях, раз в год куда-нибудь в отпуск — все контроли заточены не на то, чтобы клиентам кошмарить, а на соответствие регуляторным требованиям и максимальную защиту клиента. С развитием технологий, помимо удобства, появилось огромное поле для мошенников. Не было такого взлёта скамов, пока не появились необанки и возможность удалённо открыть аккаунт, не придя в отделение, не показав паспорт, чтобы убедиться, что это я, а не кто-то левый открывает на дропа или бомжа на моё имя. Постоянная гонка: с одной стороны удобство, с другой — те, кому надо, находят способы эксплуатировать систему. Всё заточено на то, чтобы по возможности не испортить опыт клиента и максимально защитить его и компанию от вопросов регулятора. Risk-based approach: я англичанин, подался из Англии с английским IP, заявил уровень дохода и трачу примерно в этих рамках — возможно, мне никогда не зададут вопросов. У меня от Wirex ни разу не прилетало «подтверди это, подтверди то». В некоторых странах есть eKYC: достаточно селфи и ID-документа, proof of address не нужен — его подтягивают из публичных баз, electoral roll и других открытых баз; если всё совпало — всё нормально. В некоторых странах так нельзя, публичные базы не так развиты, запрашивают proof of address. В некоторых случаях — source of funds, откуда поступили деньги. На другом конце спектра: я с иранским паспортом, живу в Германии, открываю аккаунт откуда-то из Египта с VPN с бельгийским IP, при заявке говорю, что безработный на пособии, тратить планирую максимум пятьсот евро, а через неделю после открытия залетает сто тысяч — конечно, вылетит красный флаг и зададут вопросы. Всё остальное где-то посередине. Как правило, если в рамках заявленных намерений и плюс-минус похожие паттерны — скорее всего вопросов не будет. Часто скачки и аномалии приводят к вопросам. Ещё бывает: пользуешься аккаунтом, дорастаешь до лимита — перезапросят source of funds. Если не тысячи, а условно десять-двадцать — где порог, просто спросят подтвердить источник дохода. Это нормально, ничего криминального, предоставляешь документы — всё в порядке. Мы отличаемся от банков и многих необанков: если клиент говорит, source of funds в крипте, мы это не только принимаем, мы понимаем, как с этим работать — намайнил, наторговал, зарплата, дивиденды из DeFi-протокола. Обычный банк, куда заходит платёж с криптобиржи, скажет: на выход, блокируем account. Нам главное понять, что крипта от клиента, а не криминальная, и он показал откуда — если всё в порядке, вопросов нет. Есть продукт Wirex Private для high net worth, для взрослых пацанов в крипте. Приходит клиент с тремя миллионами USDT, хочет переехать в Европу и купить дом в Португалии — в Дубае можно за USDT, можно и чемодан с кешем. В Европе с такими транзакциями удачи. Мы запросим, откуда три миллиона USDT; он покажет, что всё нормально, меняет на евро, покупает дом в Кашкайше и живёт с видом на океан.

(00:42:38) Александр Селезнев: То есть compliance-отдел — всё-таки чёрный ящик, но немного подтюненный под то, что крипта — не «ай-ай-ай»?

(00:42:46) Георгий Соколов: Чёрный не в том смысле, что непонятно, что происходит и он ужасный. Чёрный в том, что это независимая функция от остального бизнеса — они сами по себе. Мы примерно понимаем, какие процедуры; все политики мы читаем и должны читать, чтобы понимать, что можно, что нельзя. До специфики каждого кейса compliance не допускает остальных. В целом понятно, что и как можно использовать. С точки зрения понимания и работы с криптой — да, мы с первого дня крипто-centric компания. В рамках того, что разрешают регуляции и законы, мы максимально всё разрешаем — в наших интересах облегчать жизнь клиенту, а не усложнять. Если приходится усложнять — потому что приходится, а не потому что мы плохие или Wirex ужасный и блокирует кому-то аккаунты.

(00:43:53) Александр Селезнев: Хорошо, про AML мы достаточно поговорили. Вань, у тебя есть тема, которую ты хотел бы начать?

(00:44:02) Иван Иваницкий: Да, моя тема — как обычно люди используют Wirex и с кем вы конкурируете. Понятно, есть более-менее прямые аналоги — наверное Xapo, Revolut тоже уже можно отнести. Но вы, наверное, конкурируете и с другими workflow, когда человек продаёт крипту через централизованную биржу или обменник и так получает кэш. Хотелось бы узнать, как это работает, с какими решениями вы конкурируете и для чего в среднем люди используют Wirex.

(00:44:44) Георгий Соколов: Сразу видно, что это OG in the space, потому что те, кто помнит и знает Xapo, как правило, давно в теме. Сейчас они стали известны благодаря другому: серьёзно пивотнули, у них приватный банкинг на Гибралтаре. А начинали Xapo, как ты правильно говоришь, с карт. Мы примерно в одно время с примерно теми же партнёрами всё это пытались запускать, только у них уже тогда было 40 миллионов инвестиций, по-моему, от 10 миллионов, а у нас было three guys with a laptop, и мы примерно одновременно с ними запустились. Мы остались с картой как с основным якорным продуктом, другие, естественно, появлялись, им было сложнее, потому что у нас, например, есть банковский счёт в рамках Wirex-аккаунта, по крайней мере в Европе, в UK, в основных юрисдикциях. В Азии пока ещё нет этого функционала, но тоже будет со временем, надеюсь. У нас по сути исчезает необходимость переводить с биржи в банк, туда-сюда: всё можно хранить в одной экосистеме, и эти перемещения максимально быстрые и бесшовные. Конечно, продукт совсем не подходит для high frequency trading, когда скальперы сидят и срезают тысячные доли процентов на больших объёмах — для этого есть биржи с графиками, стаканами и всем остальным. У нас это больше, в отличие от биржи, которую можно сравнить с Costco или Metro Cash & Carry, куда раз в месяц ездил, затарился заморозкой на весь месяц, забил морозильник непортящимися продуктами, а Wirex в этом случае будет что-вкус или магазин на углу, где зашёл, купил качественных продуктов здесь и сейчас. Такая аналогия: мы конкурируем с непрямыми историями. С картами каждый bull run появляется минимум десять, иногда двадцать, в этот, мне кажется, ещё больше — посмотрим, как сложится. Наша индустрия очень цикличная, и тут, наверное, два фактора сказываются. Большая часть карточных продуктов не переживает больше одного цикла, два пережили по пальцам одной руки, три, мне кажется, мы одни пережили — три криптозимы, что нам даже кто-то на конференции говорил сделать майку с тремя шрамами, потому что каждая криптозима — шрам на всю жизнь, и так оно и есть: вроде привыкаешь, а легче не становится. Причины в основном в том, что все думают: сейчас запустим карту и начнём очень зарабатывать, потому что с каждой транзакции, не знаю, процент или полтора снимают — огромные комиссии. Очень дорогой бизнес — выпускать карты, на картах именно зарабатывать сложно, даже мы зарабатываем по большому счёту не на картах. Карта — хороший маркетинговый инструмент, отличная фича: кошелёк с картой заведомо лучше кошелька без карты, гораздо удобнее, но на самой карте зарабатывать сложно. И почему-то многие это не понимают, не осознают, не просчитывают заранее. А те, кто предоставляет услуги по выпуску карт для третьих сторон, это чётко знают, знают, что те, кто сейчас просит у них карточную программу, скорее всего не будут на этом зарабатывать, поэтому чаще всего попросят максимальное количество денег вперёд и подсадят на максимально длинный контракт, который не будет зависеть от доходов. Скажут: за онбординг, за сетап, за интеграцию, потом за месячный maintenance, ещё минимальный объём транзакций в месяц, за выпуск карты столько, за то столько. В итоге компания вписывается — мы сами проходили этот путь, от первого лица знакомы с процессом. Отдаёшь кучу денег вперёд, подписываешься на три года, приходит криптозима, доходов нет, а тебе сказали, что ты должен платить двадцать, десять, пятьдесят тысяч в месяц минималки, зато пятьдесят процентов revenue share будешь забирать со всех транзакций, а потом понимаешь, что revenue небольшое и share-ить особо нечего. Косты здесь и сейчас есть, зафиксированы, никуда не деваются, пришла криптозима, никто не пользуется, и большая часть компаний загибается. Посмотрим, этот цикл пока немного беспрецедентный, с глядя на то, как всё очень быстро развивается со stablecoin-ами и остальным — возможно, коэффициент выживаемости будет чуть другой, может быть, отчасти из-за того, что подход меняется. Мы, например, сейчас тоже решили предоставлять эту карточную инфраструктуру: нас десять лет все спрашивали, можно ли через вас сделать свои карты, и не было то времени, то ресурсов, то и того и другого. Сейчас решили: да, можно, мы набрали достаточно опыта и предоставляем это как Web3 Banking as a Service. Меняем подход: не берём все конские платежи вперёд, не заставляем людей вписываться на обязательную минималку, делаем ставку на совместный рост — если вы будете расти, будет объём транзакций, мы за счёт расширения каналов дистрибуции потом на транзакциях с одним, вторым, третьим, пятым партнёром суммарно компенсируем свои косты, но вообще это очень дорогой бизнес. А с чего Wirex зарабатывает? Основной источник — конверсии крипто-фиат, фиат-крипто. В отличие от традиционного FX, где уже давно всё bips-ами измеряется, сотыми долями пунктов, здесь по-прежнему многие, типа Coinbase, смело берут и два, и три процента и больше, и народ особо не смотрит, не жужжит. Мы берём, конечно, ни два, ни три в большинстве случаев, кроме совсем экзотических микротокенов или небольших фиатных валют — в целом гораздо ниже комиссии, но тем не менее они пока ещё измеряются процентами и десятыми долями процентов, а не bips-ами, и это позволяет зарабатывать. Плюс подписки: по умолчанию всё бесплатно, бери, пользуйся, ещё и кэшбэк получай, а если хочешь более высокий кэшбэк, более высокий процент по X-accounts — у нас продукт для накопления — и другие плюшки, можно иметь платную подписку, по-моему, за 10 и за 30 евро в месяц, как у всех необанков, она даёт определённые бенефиты. Ещё чуть более сложные торговые продукты — это нельзя назвать, с прицелом это скорее, в юридических терминах, recursive lending: берётся займ, почти как в DeFi люди делают, взял займ, купил ещё крипты, просто это делается много раз и оформлено в один удобный продукт. Есть duo-продукт: получаешь очень высокий APY-процент, но выплату в той валюте из пары, которая упала — по сути имитация традиционного финансового продукта, достаточно популярного, просто для криптопользователей, там зарабатываем. И небольшой, опять же, это нормальная практика в индустрии: у большинства централизованных площадок, когда осуществляется блокчейн-перевод, как правило, это не просто комиссии сети, а какой-то фикс за транзакцию на сети — Bitcoin, наверное, 5 или 10 долларов, условно — ещё такой небольшой ручеёк дохода, но основное — exchange.

(00:53:19) Иван Иваницкий: У нас, наверное, будет ещё блок вопросов про продукты, которые ты упомянул. Перед тем как перейдём к нему, хочу задать вопрос в блоке про конкурентов: если человек рассматривает возможность сделать себе Revolut или Wirex, или кого вы ещё считаете ближайшим конкурентом, какие ты мог бы назвать причины выбрать Wirex?

(00:53:40) Георгий Соколов: Revolut — мы примерно в одно время начинали с Revolut, просто Revolut начинал с мейнстрим необанкинга, потом увидел возможность крипта и стал там больше зарабатывать, и сейчас у них приличный кусок бизнеса. У нас наоборот: мы начинали максимально, это было кастодиально, но всё равно максимально по-дегенски — начинали с крипта и уже потом постепенно прикручивали фиатные фичи. Пока, судя по всему, их путь правильнее оказался, но сложно говорить про путь в целом — скорее конкретные компании. Они в последнее время больше начали давать: изначально криптовая Revolut — со многими токенами, до сих пор так и есть, — что его просто можно купить на платформе Revolut и продать на платформе Revolut. То есть там не факт, что даже токен у человека есть, он наверняка есть, но не обязательно — это могла бы быть просто запись в Excel-табличке, что у нас Вася купил пол биткоина, потому что ничего с ним нельзя сделать, кроме как продать там же на Revolut. А у нас изначально было полностью open loop: завёл, потратил, отправил и так далее. Сейчас у них для основных токенов, по-моему, это и появляется, по-моему, они и для stablecoin тоже побольше дают возможности, но всё равно у нас свободы с точки зрения того, что можно сделать со своей криптой, было и есть больше. Плюс мы тоже не стоим на месте, мы сейчас в некастодиальную историю идём — в плане крипта мы, наверное, на два-три года всё равно идём впереди по фичам и по тому, что можно сделать. Карту Revolut, хоть они сейчас и говорят, что у них есть криптокарта, это условно пока, и уж точно не self-custody криптокарта, вообще ни разу. Кто ещё — crypto.com, большой конкурент, который начал чуть позже, но потом за счёт того, что хорошо и вовремя подняли ICO, потом ещё сделали определённые махинации с токенами пользователей и так далее, благодаря этому хорошо выросли, сейчас очень неплохо себя чувствуют. Мы не делали ICO и не делали махинации с токенами — может быть, зря, может быть, не зря, время покажет. Хватает сейчас: много появляется конкурентов, и помимо того, что обсудили про их выживаемость, ещё очень много ковбоев — очень много компаний, которые говорят: это у вас от Wirex, вы там в Европе выпускаете карты и шесть стран в Asia Pacific, а мы на весь мир выпускаем, пожалуйста, приходи, регистрируйся, типа, в санкционной стране, без KYC, ради бога — и такие даже есть, но такое: сегодня они здесь, завтра нет. Мы просто не раз видели, как заканчиваются такие истории — обычно это не то, что тебе дают два месяца на расчёты с клиентами, они заканчиваются раз и всё, закрыли, и завтра уже этого нет. Мы подобную историю переживали: наш первый эмитент-партнёр вырос с небольшого размера до полумиллиардной капитализации, а потом — это был Новый год 2018, 2–3 января, первый рабочий день — нам не от них, а от клиента стали писать: у меня карта не работает. Мы начали интересоваться, что происходит, они говорят: ой, а у нас Visa отозвала лицензию — вот так оно и происходит. С подобными сервисами, которые идут, они, естественно, не напишут, что мы обходим все правила и выпускаем на 180 стран мира — напишут, что мы глобальный банк и благодаря блокчейн-технологии мы это всё можем делать. Почему-то кто-то это покупает и верит. Можно пользоваться такими сервисами, но я бы больше 50 долларов туда не заводил, потому что можно не увидеть их больше.

(00:57:23) Александр Селезнев: А вы, получается, работаете там, условно, Европа, Северная Америка, ну, какой-то условный белый мир, я так понимаю?

(00:57:31) Георгий Соколов: Северная Америка — это свой белый мир: у нас недавно состоялась вторая попытка запуска. Когда первый раз запустились, через месяц FTX шарахнул, и мы там сидели полтора или два года тихо и не высовывались, ничего нельзя было делать, поэтому Америка — тоже условный белый мир, в плане крипта они только недавно стали теплеть. Наше кастодиальное приложение доступно много где, но спектр фич, который есть, различается. Европа и UK — этот условный первый белый мир, где максимальный функционал: карта, банковские счета в евро и в фунтах на имя клиента. Опять же, это не как у большинства бирж: отправляешь платёж на аккаунт биржи, банк видит, что это на аккаунт биржи, на бирже по какому-то референсу должны определить, что это на твой аккаунт, в процессе банк может задать вопрос или не пропустить платёж — наверняка сталкивались. У нас банковский счёт на имя клиента, и когда отправляешь такой платёж, получатель видит, что это пришло от Александра, в банке условно таком-то. Это Европа: карта, криптокошельки, процентные продукты и так далее. В Азии есть шесть стран, где у нас всё то же самое, но без банковских счетов, тоже с картой — Сингапур, Австралия, Новая Зеландия, Гонконг, Тайвань и Филиппины. В остальных юрисдикциях где-то есть on-ramp, где-то карта, где-то то, где-то всё — в общем, так. С self-custody историей шире, даже не чуть, а шире, потому что там нет кастоди, и это меньше подпадает под различные регуляции, поэтому там нам Visa разрешает с нашей принципальной UK европейской лицензии выпускать не только UK и Европу, но большую часть Латинской Америки и большую часть Юго-Восточной Азии — те же страны плюс дополнительно Таиланд, Вьетнам и ещё что-то, там пошире география. Глобальных игроков тут пока такого не может быть в принципе — можно называть, можно не называть по именам тех, кто себя провозглашает глобальными банками, но это дешёвый маркетинг, а по факту легально это особо невозможно.

(00:59:40) Александр Селезнев: А кто, где больше всего прям ценных пользователей — какой регион для вас самый прям?

(00:59:50) Георгий Соколов: Для нас по-прежнему с точки зрения и количества пользователей, и объёмов транзакций — Европа, UK. Asia Pacific тоже неплохо растёт: у нас Австралия, на удивление Новая Зеландия — на уровне уже не лидирующих, но таких средних европейских стран, хотя там населения гораздо меньше, но при этом хорошие рынки тоже.

(01:00:07) Александр Селезнев: Мне очень интересно показалось, что ты сказал: с некастодиальным решением как будто меньше проблем регуляторных, чем с кастодиальным. Для меня это, на мой дилетантский взгляд, неожиданно, потому что казалось бы, кастодиальное решение — больше контроля у вас, больше возможностей как-то заморозить все средства пользователей к чёрту.

(01:00:28) Георгий Соколов: Тут это в основном связано с тем, что мы достаточно в негативном контексте про регуляторов, но это далеко не всегда так, на этом легче концентрироваться. Вообще-то изначально регуляция не для того, чтобы защищать клиентов, и они, в принципе, на этой направлены. Регуляторные обязательства наступают, когда ты берёшь средства клиента: клиент принёс свои деньги в банк — это регулируемая деятельность. Кэш он нерегулируемый, потому что он у клиента, он сам распоряжается. С некастодиальным то же самое: здесь мы не берём средства клиента, нет риска, что мы их потеряем на свои нужды, потратим или ещё что-то, и поэтому это не попадает под регуляцию.

(01:01:11) Александр Селезнев: Такой быстрый вопрос про кастодиальный кошелёк технический: вы используете какой-нибудь Fireblocks или у вас свой кастоди?

(01:01:19) Георгий Соколов: Изначально на заре мы пытались что-то… нет, сами мы, по-моему, вообще никогда не пытались, но у нас был BitGo. Потом в какой-то момент, когда мы поняли, что BitGo всё-таки не совсем подходит — он больше для условного хедж-фонда, которому нужно купили и держат, и периодически что-то перебалансировать, — а для таких высокочастотных и многочисленных транзакций они не очень подходили. Очень тогда Fireblocks хотел, чтобы мы на них перешли, они ещё были… они и сейчас нас, собственно, любят, слава богу, такой любимый ребёнок в семье. Но тогда они прям очень хотели хороший настоящий рабочий юз-кейс. С какого-то года, наверное, с 2020-го или с 2021-го мы с Fireblocks работаем.

(01:02:03) Александр Селезнев: А как у вас деньги лежат в Fireblocks? Это же тоже для вас риск, single point of failure, или там как-то хитро всё с помощью мультиподписных кошельков менеджится?

(01:02:15) Георгий Соколов: Опять же, сильно технически я тут, наверное, не скажу, но я знаю, что Fireblocks — одни из первых и лидеров в этом MPC, когда только их подписи недостаточно. Насколько я знаю, это до сих пор наиболее одновременно и крупный, и продвинутый, и compliant игрок. Они технологический провайдер: у них есть и custody-продукт, но мы им не пользуемся, потому что это опять же не для нас, у нас более транзакционный бизнес. Просто взять и забрать у нас они не смогут, потому что там разные ключи.

(01:02:54) Александр Селезнев: Окей, хорошо, спасибо. Очень интересно перейти к блоку про финансовые продукты — перед ним я бы задал один вопрос. Я видел, что у вас есть кэшбэк в вашем токене — что это вообще такое?

(01:03:10) Георгий Соколов: Кэшбэк есть: мы когда-то давно его даже в Bitcoin запускали, потому что у нас ещё не было своего токена — мы токен не в рамках всего ICO-бума запустили, мы его пропустили, осознанно или неосознанно. Мы бы могли тогда поднять неплохо денег, но вряд ли бы мы в 2018-м году, проведя в 2017-м ICO, получили e-money лицензию в UK — мы были на тот момент третьими среди криптокомпаний после Circle и Coinbase, кто получил e-money лицензию именно в UK, не в Эстонии, где в тот момент заходишь на криптоконференцию, на входе ларёк: эстонская лицензия, покупаем. У нас изначально был UK, поэтому с ICO бы такое не получилось. Изначально кэшбэк был в Bitcoin, потом, когда у нас появился токен — выпустили в середине 2019-го года, когда поняли, что нужен механизм лояльности, — токен изначально имел достаточно чёткую цель. Естественно, в процессе продажи токена это тоже привлечение средств от retail-инвесторов, но основной целью был именно механизм лояльности, и до сих пор, наверное, кэшбэк и вообще токен — один из основных хуков. По умолчанию любой пользователь за любую карточную транзакцию, что онлайн, что оффлайн, получает полпроцента кэшбэка в токене, и если есть платная подписка и определённое количество залоченных токенов, то это может доходить до восьми процентов.

(01:04:43) Александр Селезнев: Я как раз хотел спросить: какие есть механизмы удержания пользователя от того, чтобы в ту же секунду слить его в стакан, как только он получает на свой аккаунт?

(01:04:53) Георгий Соколов: На самом деле здесь пришлось придумать достаточно тупой механизм: нужно, я не помню сейчас точно, по-моему, чтобы этот баланс достиг трёхсот, что ли, долларов в токене, прежде чем его можно начать продавать. Сто процентов, даже больше скажу: если человек пользуется и реально зарабатывает этот кэшбэк и тратит — это у нас предусмотрено бизнес-моделью. А вот когда проходят акции — постоянно же в финтех-мире и в крипте люди падки на промо и так далее — прибегающие пользователи, которые готовы маму продать за десять долларов в токене, только получить, слить и убежать, от таких есть такая тупая защита: пока не наберёшь триста долларов, продать нельзя.

(01:05:40) Александр Селезнев: А если кто-то хочет продать токен, кто-то же должен купить — есть люди, которые хотят купить токен Wirex?

(01:05:47) Георгий Соколов: Есть биржа, он же торгуется. Основная его функция — внутри экосистемы, и возможно, в этом у нас отчасти и фича, и беда с другой стороны токена: он слишком завязан на экосистему. Да, торгуется на некоторых биржах, сейчас точно не помню — HTX, короче, торгуется на определённом количестве неплохих бирж, на Binance и на Coinbase нас нет, но на следующем эшелоне есть. У него достаточно мало функций за пределами экосистемы: у нас мало людей, которые не клиенты Wirex и пользуются токеном. Поэтому он интересно себя достаточно ведёт: обычно, когда рынок растёт, у нас токен на месте, зато когда рынок падает, у нас токен примерно тоже на месте — он почти как stablecoin себя ведёт периодически. Но свою функцию — именно механизм лояльности и всё-таки более ликвидного механизма лояльности, чем условные мили у авиаперевозчика или ещё что-то, из которых, насколько я знаю, по статистике 95% никогда не используется, — он здесь достаточно ликвидный. Если есть его определённая сумма, не так сложно накопить на 300 долларов токена — помимо cashback там же есть ещё другие механизмы. Соответственно, те, кто активно пользуются продуктом, для них это достаточно интересная история.

(01:07:16) Иван Иваницкий: А правильно я понимаю, что cashback может быть в том числе причиной купить токен: условно, я только открыл карту, хочу cashback до 8%, я на рынке покупаю токен и кладу его на свой аккаунт?

(01:07:45) Георгий Соколов: Да, и так можно. Плюс он там стейкается, и на этот баланс тоже будет что-то зарабатывать — здесь достаточно классические механизмы. Кроме самого cashback, наверное, cashback в токене мы были первыми, кто запустил, если я правильно помню, и у нас даже есть trademark на термин crypto-back, и даже какой-то есть злобный индус в UK, с которым мы уже несколько лет судимся: он когда-то давно решил тоже почему-то использовать у себя, проиграл суд, а тем не менее продолжает, видимо уже просто из принципа цепляться, и до сих пор что-то воюет за термин crypto-back — что это cashback в крипто.

(01:08:09) Иван Иваницкий: Я подумал, что как будто у нас слишком комплементарное получается интервью, слушатели начнут в нас сомневаться — нужно задавать какие-то более тяжёлые вопросы. Саша, может быть, они у тебя есть?

(01:08:18) Георгий Соколов: Мы вроде про compliance говорили — уж куда тяжелее, чем compliance. Ну давайте, если что, если есть тяжёлые.

(01:08:25) Александр Селезнев: Да, нет, нет цели задавать тяжёлые вопросы, есть интерес. Вообще интересно: ты сказал, что у вас пользователи стейкают токен, но я так понимаю, что это всё они стейкают в Web2-мире, это не на смарт-контракте каком-то происходит?

(01:08:45) Георгий Соколов: В рамках обычного приложения, да, Саша, совершенно верно. Там есть определённая токеномика, и да, это не стейки на смарт-контракте — это внутри кастодиального приложения есть такая опция, есть другая.

(01:09:00) Александр Селезнев: Давай поговорим про ваши продукты. Кстати, хочу сказать комплимент: редчайший случай в мире крипты, когда по сайту вообще понятно, что вы делаете. То есть когда имеет смысл изучать сайт — единственный, наверное, случай за последние полгода, когда можно было что-то по сайту посмотреть. У вас там куча продуктов, которые для меня, человека из криптомира, очень напомнили DeFi: collateralized lending, какие-то X accounts — для меня это сильно напомнило DeFi-волты. Короче, очень много вещей, которые напомнили наш волшебный мир DeFi. Но насколько я понимаю, всё это происходит централизованно и без условного выхода в он-чейн. Для пользователя волты за него менеджите вы: он просто отдаёт вам деньги, вы начинаете их как-то… Это вы вообще менеджите или у вас есть люди, которые это делают?

(01:09:59) Георгий Соколов: Точно не я — умом не вышел для таких вещей. У нас есть трейдинговая команда, там head of trading, его зовут… он француз. Когда мы с ним на бытовые темы общаемся, я стараюсь по-французски, чтобы поддерживать и не забывать, но когда начинаем рабочие темы — естественно, только на английском. Я чувствую, как он прям старается быть понятным, а я всё равно только процентов тридцать понимаю, что он говорит. То есть есть люди, которые этим занимаются. Хочется верить, что сайт достаточно объясняет, потому что далеко не всегда — может быть, не потому что сайты плохо объясняют: часто люди просто не читают. Сейчас у нас период, когда появляется чуть больше confusion, чем хотелось бы: децентрализованные продукты, та карта, Wirex Business, banking as a service и всё такое. Сейчас такой немного этап переосмыслений — возможно, что-то переиграем, попеременовываем, чтобы сделать понятнее. Часто общаешься с людьми: «Вот, есть теперь некастодиальная карта». Вроде нет причин нам не доверять, есть self-custody, можно пользоваться. «О, круто, некастодиальная карта!» — «А чем она отличается?» — «Там кэшбэк выше». Думаешь: е-мое, работаешь на пике технологии, а человека интересует только кэшбэк. Про кастодиальные продукты, что ты перечислил — это всё у нас в разные моменты развития появлялось. X accounts — где можно зарабатывать процент, и collateralized loans — всё централизованное. Но как мы вообще к этому пришли: бизнес достаточно требователен к операционной ликвидности, потому что обменные операции, торговля в одной валюте, токены на одном чейне и на другом — пользователю нужно моментально завести, вывести, потратить с карты. Понятно, что после набранного опыта это предсказуемо, но у клиентов все транзакции моментальные, а у нас всё равно всё занимает время на settle — где-то день, где-то больше. На нужды операционной ликвидности мы до определённого момента, как любой финансовый бизнес, держали часть операционного капитала — привлечённого от крупных игроков, банков, профессиональных лендеров. Когда-то работали с Blockchain Capital, GSR, Galaxy и прочими институциональными лендерами. Потом два момента. Во-первых, случились Celsius и FTX — стало понятно, что это достаточно рискованная история. Во-вторых, подумали: зачем занимать у третьих сторон, если можем занимать у собственных пользователей? У нас достаточно cash positive business: на транзакциях зарабатываем, допустим, процент, полтора или два на обменной транзакции — и зарабатываем моментально. Соответственно, платить пользователям условные десять процентов годовых мы можем себе позволить, если этот капитал нужен. Чем занимать под те же десять или двенадцать процентов у третьей стороны, лучше займём под тот же процент у собственных пользователей. Пользователь доволен — капает процент. Мы не несём рисков третьей стороны, не создаём системных рисков, которые создавали BlockFi, Celsius и так далее. В итоге вся эта пирамида обрушилась, когда Terra, Celsius — уже не помню, что сначала — когда всё стало разваливаться и трещать по швам. Часть этих средств — избыточная ликвидность — деплоится в минимально рискованные DeFi-истории. Наш head of trading, которого я с трудом понимаю, когда он пытается максимально простым языком объяснять дельта-нейтральные стратегии — всё это используется, потому что у нас нет ни цели, ни возможности уходить в дегенство и пытаться сгенерить больше. Главная проблема бизнес-модели Celsius и прочих была в том, что они брали у клиентов под условные пять процентов, а им надо было заработать семь, чтобы найти деньги на жизнь — потому что это был их единственный бизнес. У нас это не единственный бизнес — это больше способ удержания клиентов. X-Accounts очень хороший продукт для медвежьего рынка: когда люди перестают транзачить, они забирают балансы, куда-то уходят — и ты теряешь клиента. А тут им интересно оставаться на платформе. Это недешёвый, но хороший маркетинговый инструмент — мы изначально рассматриваем его как собственный маркетинговый расход, осознанно несём эти косты. С другой стороны, lending одно с другим можно совмещать — хотя бы к нулю приходить, если даже не зарабатывать. Часть средств в дельта-нейтральных стратегиях всё равно что-то генерит. В итоге для нас это больше cost-центр, чем заработок, но хороший продукт с точки зрения маркетинга — помогает увеличивать AUM и прочие метрики. А помимо карт, платежей и просто exchange продукты вроде MultiPly и Duo — с плечом — требуют ещё больше ликвидности. Соответственно, один продукт помогает поддерживать экосистему других.

(01:15:41) Александр Селезнев: Интересно, что все эти финансовые штуки я воспринимаю как копию DeFi-ных аналогичных сервисов — ну да, копию. У меня родилось несколько вопросов. Взять централизованный lending: я ставлю эфир, под залог эфира что-то беру, или под залог Bitcoin беру долг. Если в DeFi-мире произойдёт обвал collateral по стоимости — эфир упадёт на тридцать процентов — меня ликвидируют. Я воспринял это как явление природы: очень печально, но неизбежно. Если меня ликвидирует централизованная платформа Wirex, я, наверное, очень сильно обижусь, начну писать в support. Есть же краевые случаи — почти уверен, что бывают. Как вы вообще несёте это бремя ответственности? Одно дело, когда децентрализованно — «я ничего не мог сделать, извините, пользователь». Другое — когда ты, вроде как, ответственность несёшь.

(01:16:44) Георгий Соколов: Начать, наверное, стоит с того, что скорее DeFi-продукты скопированы из традиционного мира — они просто дали доступ к инструментам, к которым у retail-пользователей изначально не было доступа, к профессиональным трейдерам. Они дали этот доступ простым обычным людям. В целом примерно то же самое — может быть, за исключением automated market makers, без вовлечения кого-то внешнего. Продукт по сути дела примерно те же самые. Логика и механизмы примерно те же, человек осознанно выставляет аппетит риска — ликвидация, неликвидация. Можно брать меньше займ и так далее. Кто-то приходит, жалуется — так же, как в DeFi: там smart-контракт, здесь обычный контракт, когда человек принимает terms and conditions. По сути дела примерно то же самое — просто это никто не читает. Это уже философский момент и момент восприятия: если ты знаешь, что это smart-контракт, он вне твоего контроля, и на него нельзя обижаться, а если не прочитал обычный контракт — вроде виноват тот, кто контракт написал. Тут можно по-разному трактовать. В целом бывают жалобы, бывают нежалобы — кто-то адекватно относится, кто-то начинает спорить. Обычная история. У нас работает примерно по той же логике — продукты почти сопоставимые.

(01:18:18) Александр Селезнев: Касательно волтов, X account — вижу аналог с волтами. Когда ты сказал, что для вас эта история скорее не источник прибыли, а источник привлечения и удержания клиентов, я подумал: получается, гипотетически мне может быть выгоднее пользоваться X account, нежели волтами в DeFi в дикой природе — просто потому что здесь я абьюжу то, что компания Wirex готова меня дотировать to some extent. Она как-то пытается на этом заработать сама, профессионально, но всё равно меня дотирует. Значит, она готова предложить выше процент. Получается, как будто я абьюжу систему, нет?

(01:19:07) Георгий Соколов: Да, возвращаясь к вопросу про абьюз: у нас нередкий случай, когда клиенты абьюзят. Яркий пример — мы всегда говорили, что all currencies are equal. В какой-то момент сделали stablecoin… то есть любой stablecoin — то же самое, что другой stablecoin и что доллар: у нас один к одному USDT, USDC, DAI и так далее. Помимо того что произошёл depeg USDC, достаточно быстро перестал радовать тот факт, что люди стали использовать нас как бесплатный бридж: завёл USDT на Tron, вывел USDC на Solana — а нам по сути надо ликвидность поддерживать на всех сетях. Когда люди начали это абьюзить — не пять долларов, сотни тысяч стали так проводить — это огромный стресс для системы и нулевой доход. Такие случаи приходится пресекать. Пришлось ввести заградительный процент на обмен stablecoin, что, к сожалению, ухудшило жизнь большой части нормальных пользователей, но убрало лазейку для небольшого процента, кто пытался это делать. X account — не исключаю, что кто-то в какой-то степени абьюзит и зачастую зарабатывает больший процент, чем в DeFi, особенно на Bitcoin: у нас неплохой процент, в DeFi не везде найдёшь, кроме рискованных новых пулов, где не всегда понятно, куда пойдёт и кто стоит за пулом. Но на эффекте масштаба, на том что клиентов много, основная доля — нормальные пользователи, которые просто используют сервис, а не абьюзят — всё выравнивается в целом. Если видишь возможность — пользуйся, пока не закрыли. Что тут скажешь.

(01:21:21) Александр Селезнев: Окей. Призыв к нашим слушателям. Окей.

(01:21:26) Иван Иваницкий: Был ещё вопрос про Wirex Pay, Wirex Paychain. Расскажи, пожалуйста, как это работает и зачем?

(01:21:34) Георгий Соколов: Да, это как раз та сфера, где начинается лёгкий confusion — возможно, не всегда понятно, какой продукт про что. Изначально Wirex Pay — всё, что связано с некастодиальной историей. Есть Wirex — традиционный Wirex App, application в Google Play, Apple Store, есть и веб-версии. Это кастодиальный продукт с картой, банковскими счетами, X accounts и так далее. Wirex Pay — возможно, сейчас придём к тому, что немного переименовывать, но изначально это всё, что связано с некастодиальной инфраструктурой: отдельный dapp, куда человек заходит, подключает внешний кошелёк, ему выпускается некастодиальная карта, к некастодиальному кошельку привязывается европейский IBAN в евро для SEPA-платежей — и он им пользуется. На этой некастодиальной инфраструктуре Wirex Pay у нас не один продукт. Есть retail dapp для существующих пользователей, которые хотят переместиться из кастодиального в некастодиальный, или сразу начать в некастодиальном, или для партнёров — показать, как некастодиальная карта работает. Фокус по некастодиальной карте мы делаем больше на партнёров: даём это как сервис. Сейчас захотите выпустить свою базовую блок-карту — пожалуйста, можете выпустить. Люди будут привязывать свои кошельки, пользоваться. Вам для этого не надо быть регулированным финансовым институтом, не надо KYC делать, мониторить транзакции — вы просто становитесь интерфейсом. Всю регуляторную часть и выпуск карты, все сложные истории мы берём на себя — у вас только окно для пользователя. Ещё один продукт на некастодиальной инфраструктуре Wirex Pay — Wirex Business. Если у базового блока как у компании есть потребности платить поставщикам, зарплаты, получать платежи от спонсоров — открываете Wirex Business Account: некастодиальный кошелёк, корпоративные карты всех сотрудников с лимитами. Ездите по конференциям, оплачиваете отели, билеты напрямую из он-чейн-кошелька. Можно отправлять платежи европейским компаниям через SEPA, получать платежи — средства автоконвертируются в euro stablecoins, хранятся в некастодиальном кошельке. Wirex Pay — общий обзорный термин для всех некастодиальных продуктов.

(01:24:12) Иван Иваницкий: А я правильно понимаю, что тут получается вы конкурируете с Gnosis Pay и Gnosis HQ?

(01:24:17) Георгий Соколов: В какой-то степени да — достаточно похожие продукты. Просто у нас нет привязки непосредственно к одному чейну, который мы хотим толкать. Всё запущено на Wirex Pay chain — ZK Rollup на Polygon, — но мы уже в процессе, если даже не выкатили на Base, и мы chain-agnostic, будем выкатывать на других сетях. Плюс архитектурно у Gnosis e-money лицензию предоставляет один партнёр, и пользователи вынуждены использовать либо GBP-e и EUR-e — два небольших stablecoin, их можно напрямую выпустить и заклеймить за фунты и евро, но если попытаться купить где-то в DeFi, ликвидность до сих пор невысокая. Не потому что Gnosis плохой — у них нет собственной лицензии, лицензию предоставляют эмитенты этих stablecoin. Для эмитента stablecoin их бизнес — stablecoin. Gnosis так ненавязчиво подталкивает использовать их чейн, провайдер e-money лицензии ненавязчиво подталкивает их stablecoin. Ещё третья компания выпускает карты — такой конструктор из рандомных блоков. У нас лицензия своя, stablecoin — сами решаем, какие использовать. С чейнами тоже: мы не стараемся привязать. Wirex Pay chain, наш roll-up на Polygon, используется не потому что мы его в неполож хотим протолкнуть, а потому что Ethereum просто слишком медленный и нужен быстрый чейн — но уже есть другие чейны.

(01:26:01) Александр Селезнев: Окей, мне кажется, мы — я плюс вы — всё спросили, что планировал. Думаю, можно спросить Георгия… Ваня, вижу, ты не всё спросил.

(01:26:12) Иван Иваницкий: Да, Георгий, я ещё помню, ты упоминал, что у вас особый подход к маркетингу. Если расскажешь про это, будет классно.

(01:26:20) Георгий Соколов: Он не то что особый — просто у нас, в отличие от большого количества компаний в индустрии, так сложилось: гораздо больше органического маркетинга, чем, я думаю, в среднем. До сих пор, мне кажется, минимум семьдесят пять процентов у нас органики — либо люди приходят по поиску, либо refer a friend: как у Uber, Revolut, Airbnb — приведи друга, получи десять долларов бонуса. На удивление работает. Хочется верить, что не только за десять долларов люди это делают, а потому что им нравятся продукты и они приводят друзей. Это органика и в какой-то степени affiliate-партнёры. В меньшей степени платный маркетинг — его у нас достаточно мало. Мы, наверное, готовы с этим жить, примерно понимаем, что работает. Сейчас очередной раунд в процессе — когда поднимем, приличная часть средств, если что, пойдёт на маркетинг. Хочется верить, что не совсем тупо в платный маркетинг и просто заливать деньгами, а чуть более разумно и креативно. Тем не менее понимаем: среднестатистически привлечённый клиент — стоимость привлечения гораздо меньше, чем его LTV. Если начать более агрессивно в эту сторону работать, сможем гораздо быстрее расти. Это основная большая часть нашего питча инвесторам.

(01:27:56) Александр Селезнев: Какие-то видишь в ближайший год, может быть два, интересные направления для развития всей этой области в районе криптокарт, кастодиальных кошельков, такой централизованно-децентрализованной экономики? И какие конкретно ваши планы на это время?

(01:28:22) Георгий Соколов: На далёкий горизонт хотел бы притвориться, что могу сказать, но с такой скоростью всё меняется — было бы слишком наивно, наверное. Из того, что уже очевидно и, кажется, будет продолжаться: чем дальше, тем больше размытие границы между Web2 и Web3. Revolut, у которого крипты вообще не было, сейчас появляется. Stripe, у которого не было крипты, прикрутил Bitcoin-платежи, потом выключил в очередную криптозиму, а сейчас купил Bridge, купил Privy. Coinbase начинает в эту историю идти. Граница между двумя мирами размывается. То, что будет кастодиально-некастодиально, тоже, мне кажется, будет двигаться в сторону некастодиально — но не настолько быстро, как нам кажется или хотелось бы, живя в нашем пузыре. Даже наши пользователи, как я уже упомянул, не сильно понимают разницу — и это не клиенты Сбербанка, это клиенты Wirex. Все наши разговоры и устремление в сторону self-custody — тренд, который точно есть, но он не так уж быстро двигается, как может казаться внутри пузыря нашей индустрии. Это один момент. Второй — stablecoins: сейчас только ленивый об этом не говорит. После покупки Stripe Bridge — двухлетняя компания за больше чем миллиард — все резко вспомнили, что есть stablecoins. Tether перестали обвинять, что у них ничего не обеспечено, чуть раньше — когда процентные ставки пошли вверх и когда у них помимо product market fit появилась бизнес-модель, причём чуть ли не самая прибыльная компания в мире в пересчёте на сотрудника. Сейчас все практически запускают stablecoins — реально появился product market fit. Cross-border платежи — чем дальше, тем больше. Stablecoins становятся не просто одним из способов перевода денег: для cross-border, например, удобнее, чем для чего-то другого. Они скорее становятся инфраструктурой, на которой сверху можно строить и привязывать фичи и Web2, и Web3. Это, наверное, будет развиваться. Ещё одна сфера, которую пока только отдалённо представляю, но многие уже об этом говорят — стык крипто и AI: условно сказать своему агенту «иди заплати там и здесь». Банковский счёт агенту открыть — пока футуризм, может, когда-то придёт. Криптокошелёк, доступ к нему и с помощью инструментов вроде карты использовать on-chain балансы для платежей — уже не так дико и не так отдалённо, как год назад могло казаться.

(01:31:26) Александр Селезнев: А вот ты про стейблкоины сказал — тут как раз на днях Genius Act приняли. Что про него думаешь?

(01:31:32) Георгий Соколов: К сожалению, не имею времени сесть: Act приняли — и срочно пробежать прочитать. Из обывательского представления и новостей, разговоров на конференциях — это серьёзный толчок должно дать. То, что было в серой зоне. Мы запустились в Штатах незадолго до FTX, потом два года сидели, платили по счетам, а клиентов онбордить не могли — всё стояло на месте. Сейчас с приходом Трампа, и тем более когда это… для меня скорее — не знаю точно, что там написано, но когда это уже принято их Конгрессом, а не просто указ президента, который следующий президент пришёл и отменил — скорее всего, не на века, но на какое-то время приходит ясность. Насколько в деталях что хорошо продумано, что могло быть сделано лучше, что затягивает гайки, что отпускает — пока не вникал особо глубоко. В целом безусловно позитивный сигнал для Америки и, исходя из этого, для глобального рынка в целом, нашего по крайней мере.

(01:32:47) Александр Селезнев: Я тоже не вникал, надеялся, что ты расскажешь — не прокатило.

(01:32:51) Георгий Соколов: Кого-то придётся поумнее и покомпетентнее позвать.

(01:32:55) Александр Селезнев: Или самим разобраться, в конце концов. Хорошо, думаю, пора закруглять выпуск. Если тебе есть что рекламировать или объявить, у вас есть upcoming продукт или ты хайришь кого-то — сцена твоя, можешь сказать, что хочешь.

(01:33:13) Георгий Соколов: Хайринг у нас в перманентном режиме — мы не суперактивны. С циклами индустрии мы вырастали быстрее, чем стоило, и потом приходилось ужиматься ещё быстрее — порой не только режим экономии и жир срезать, а буквально мясо до костей. Поэтому сейчас стараемся быть более консервативными в плане хайринга. С одной стороны, глупо иметь недостаточно ресурсов, чтобы на обычном рынке расти, выкатывать продукты, онбордить пользователей. С другой — знаешь, что точно наступит падение в нашу индустрию, пока неизбежно. Хочется верить, что оно будет чуть более сглажено, а не как бывало. Тем не менее осторожно: нанимаем, но без фанатизма. Все позиции, в принципе, на сайте, на LinkedIn есть. В плане продуктов — Wirex App, некастодиальная карта. Из интересного, на чём сейчас побольше фокус — все бизнес-истории: аккаунты для компаний, возможность выпускать собственные карты с нашей помощью. Продукт, который точно рекомендую посмотреть, кому актуально. В целом, вроде, всё упомянули.

(01:34:29) Иван Иваницкий: Спасибо большое, Георгий, что пришёл к нам и поговорил на очень интересные темы. Спасибо, Саша, тоже, что поучаствовал. На этом мы завершаем наш выпуск и ещё раз скажем спасибо нашим спонсорам.

(01:34:44) Иван Иваницкий: А это Zerion, Enterprise-grade Web3 API, это Fluence, децентрализованная облачная платформа, и это ackinacki.com, the fastest blockchain possible. И на этом выпуск Базового Блока номер 202 с Георгием Соколовым из Wirex подходит к концу. Спасибо, пока.

(01:35:03) Георгий Соколов: Всем спасибо.